The Dipcomment

Diplomatic Comments

NEWS

Портативные водородные бомбы для народного хозяйства

Author: DipComment

Date: 2014-06-10 17:03:02

В 1954 году в Обнинске запускается первая в мире АЭС. В 1957 со стапелей сходит первое в мире судно с атомным двигателем – ледокол Ленин. В газетах, журналах, популярных брошюрах пишут о будоражащих разум новинках, которые не сегодня, так завтра ворвутся в повседневный быт. В 1958 году компания Форд выпустила “Concept Car” на ядерном топливе, чуть позже выпускается еще одна модель автомобиля. Предполагается, что по всему миру появятся специальные заправки, на которых водители смогут купить миниатюрную капсулу с ядерным топливом. Большой сети заправок не планируется, так как потребность в новой порции топлива у атомомобиля появится не ранее, чем через пять тысяч километров пробега.

Что автомобили, реклама утверждает, что вскоре любая домохозяйка сможет купить пылесос, работающий на ядерном топливе. Вот-вот в продажу выкинут атомные батарейки, в моду войдут ядерные часы. Рождаются проекты и вовсе фантастические. В СССР глубоко засекреченная группа конструкторов бьется над созданием ракеты с атомным двигателем. Если такая ракета появится, то Америке придется признать свое поражение.

Рассказывает участник секретного ядерного проекта Павел Гонин:
«Весь коллектив был настроен, чтобы этой ядерной машине дать ход. Сам Королев сказал, что он бы эту машину взял»
Другая группа советских специалистов трудится над созданием атомного двигателя для самолета. Появление атомного бомбардировщика сулит верную победу в противостоянии. Атомолет избавлен от главной проблемы – дозаправки топливом, а значит, может висеть над Америкой, словно Дамоклов меч, держа ее на ядерном прицеле.
Планируется, что первые испытания атомного двигателя пройдут под землей. Для этого построен грандиозный фильтр, улавливающий радиацию.

Описывает работу этого фильтра участник секретного ядерного проекта Герман Горелов:
«Этот фильтр – здание, высотой с четырнадцатиэтажный дом. Над землей торчало два этажа, а двенадцать были под землей. Двери в комнаты, где находился фильтрующий материал, были толщиной полметра»

Работа по созданию атомных двигателей для самолета и ракеты была окутана плотной завесой секретности, за этим тщательно следит КГБ. Правда, в секретности случаются чисто русские прорехи»

Вспоминает другой участник секретного ядерного проекта Анатолий Трянов:
«ССОВ – совершенно секретно особой важности, такой шифр был. Документы мы должны были брать с собой, а товарищу, с которым я работал, нельзя было доверить их» - даже когда сотрудники шли в туалет, они должны были взять документы с собой и их нельзя оставить.

Рассказывает участник секретного ядерного проекта Вадим Блинов: «Секрет был страшный, но тем ни менее просачивалось. Однажды девочка-уборщица сказала: «А я знаю, что вы делаете атомную бомбу»».

Но в конце 50-х Сергей Королев находит эффективное средство для доставки ядерных боеголовок на территорию Америки. Его ракета Р-7, которая будет выталкивать первых космонавтов на орбиту, не нуждается в ядерном топливе. Поэтому проекты создания атомных бомбардировщиков, атомных ракет теряют свою актуальность, и они закрываются.
Начало 60-х. Огромные надежды Кремль связывает с секретной программой номер 7 – это программа мирных атомных взрывов. Решено, таких взрывов в СССР прогремят десятки, возможно сотни. Кремль в эйфории. Атомная заря на службе у коммунистов. Если удастся совершить задуманное, трубят в прессе, то мы отправим на пенсию самого господа Бога.
Вопрос, где провести первый эксперимент, решается быстро. В Казахстане много засушливых районов. Путем подрыва атомных зарядов здесь планируется создание целого ряда искусственных озер, цветущих оазисов. Цветы вместо пустыни – прекрасная советская сказка. Кремль принимает идею «на ура» Но озера в Казахстане – лишь начало грандиозной программы.

Вспоминает Альберт Васильев – разработчик ядерных зарядов для мирных взрывов, лауреат государственной премии СССР, сотрудник государственной корпорации «РОСАТОМ»:
«Очень эта идея нравилась Славскому, нравилась Хрущеву – идея создания водохранилищ. Планировалось создание множества водохранилищ в Казахстане потому, что там много таких речек, которые весной бурно текут, а летом пересыхают. Можно один курорт создать, для этого нужно было провести два взрыва»

В январе 1965 года к проведению эксперимента все готово. Провести его решено в пределах Семипалатинского полигона на испытательной площадке Балапам. Здесь протекает речушка Чиган, она впадает в Иртыш. Мощный взрыв рядом с рекой должен образовать воронку свыше 400 метров в диаметре. Весной водой из Чигана воронку-кратер заполнит.
К ядерным испытаниям в жилых поселках и военных частях, расположенных рядом с Семипалатинским полигоном к 1965 году уже привыкли.

Вспоминает бывшая жительница военного гарнизона «Чаган» Аделия Тлелова:
«Поначалу выходили на улицу, но потом до такой степени привыкли, что даже не обращали внимания, дома находились. Но неприятно было когда, находясь дома, испытываешь настоящее землетрясение. Но мы понимали, что это тихая смерть, где-то там».

Центр понимает, что за риск, которому подвергают себя люди, живущие рядом с ядерным полигоном, надо платить. Поэтому Семипалатинская область, а особенно расположенные в ней военные городки, снабжаются так, как не может себе представить даже Москва.
В стране два ядерных центра. Более старый и более почитаемый верхах Арзамас 16, на который работают Сахаров, Зельдович, Харитонов. Есть еще организованный с десяток лет назад в Челябинской области центр Снежинск, но его авторитет еще пока не слишком велик. Вот и в этот раз для испытаний выбран заряд, сделанный в Арзамасе 16. Заряд очень напоминает военный, потому полной уверенности в том, как пройдет испытание, нет.
15 января, 5 часов 59 минут. Приближается час, когда будет осуществлен первый в мире подземный взрыв на выброс для дела мира. Включен программный автомат. Идет отчет времени. Взрыв выбросил из недр земли более 10 млн. кубометров грунта.
А на следующий день в гарнизоне Чаган, который расположен в нескольких десятках километров от полигона, из тяжелой тучи, пригнанной ветром, идет снег и в тот же час по гарнизону распространяются тревожные слухи о том, что уровень радиации подпрыгнул запредельно высоко. Но командование реальные данные скрывает, накладывая на них гриф «Секретно»

Вспоминает Аделия Тлелова:
«На нас понеслось снежное облако и у нас выпал снег. И тогда ходили разговоры о том, что это оттуда притащило это облако и якобы оно радиоактивное»

Через два месяца огромную воронку заполнили вешней водой. Возникло рукотворное озеро Чаган. И лишь недавно из открытых печати документов выяснилось, что взрыв в январе 1965 года, оставил огромный радиоактивный след в 80 тыс. км. Квадратных километров и потому отнесен в разряд наиболее грязных. Но тогда в 1965 году людям сказали иначе.
«В разное время из разных мест экспериментального водохранилища брались пробы воды. Исследование этих проб на радиоактивность показали, что вода искусственных водоемов, созданных энергией ядерных взрывов, совершенно безопасна для человека. Она вполне пригодна для орошения полей и водопоя скота», - из новостей того времени.
С десяток лет ученые-ихтиологи пытались заселить озеро различными видами рыб и микроорганизмов. Но затем эксперименты прекратились. Сегодня озеро почти безжизненно. Местные жители называют его Атомкуль – атомное озеро. Говорят, что на нем никогда не останавливаются на отдых перелетные птицы, из него не пьют воду бродячие собаки. Озеро и сейчас хранит следы радиации.

Рассказывает Вадим Симоненко, заместитель научного руководителя российского федерального ядерного центра в Снежинске им. Е. И. Забабахина, лауреат государственной премии СССР:
«На бруствере там была заметна такая радиация, она, конечно, не бог весть опасна. Я помню в году, может быть, двухтысячном или 1998-м там французы кричали, что они нашли эту опасность. Будто они первые кто ее обнаружил и до них никто об этом не знал» (смеется).

Кремль признает Чагановский эксперимент супер удачным. Высокая оценка означает только одно – программа номер семь получает зеленую улицу и государственное финансирование.
Первыми, кто заявил о возможности атомными взрывами решать масштабные народнохозяйственные задачи, были американцы.

Рассказывает об этом уже знакомый нам ядерщик Альберт Васильев:
«В июле 1950 года один молодой американский физик в Лос-Аламосе опубликовал свою статью в открытой печати, где он рассматривал и прокладку каналов, и дробление руды, и разрушение айсбергов, и разрушение полярной шапки льдов»

С этого времени идея полезных ядерных взрывов набирает ход. В 1957 году в США объявлен старт программы “Plowshare”, которая в переводе означала «Плуг», и звучат заявления о ее неслыханной эффективности. При помощи промышленных атомных взрывов планируется создать железнодорожную насыпь в горах, развернуть добычу нефти в Канаде, соорудить глубоководную гавань на северо-западе Австралии.
1961 год, штат Нью-Мексико здесь в рамках программы «Plowshare» впервые подрывают мирный атомный заряд. В результате образована огромная подземная полость. Впоследствии в ней предполагается хранить газ. Но эксперимент оканчивается скандалом. Вырвавшееся из-под земли радиоактивное облако накрывает пересечение двух важных шоссейных дорог. Движение по магистралям приходится на время закрыть. В 1962 году на полигоне в Неваде гремит следующий взрыв с кодовым названием «Седан». С помощью таких зарядов планируется создавать огромные котлованы, удобные морские гавани. Но и этот подрыв сопровождается скандалом. После испытания в радиусе 300 км фиксируется выпадение опасных радиоактивных осадков. Шумиху в прессе удается подавит с большим трудом.
Атомные проекты в США курирует Эдвард Тэллер – знаменитый хромой, в молодости ступню ноги ему отрезал трамвай. Вначале 50-х он в числе группы недоброжелателей морально уничтожает своего покровителя – отца атомной бомбы, Роберта Оппенгеймера. После этого занимает его трон: атомного гуру Америки. Тэллер создает для США водородную бомбу. Он знает, как хорошо вести дело. Сначала программе «Плуг» для рекламы нужен фантастический проект, и такой проект найден. На Аляске путем ядерных взрывов планируется создать гигантскую морскую гавань. Эдвард делает все, чтобы продавить экзотический проект. Но категорически против ядерных взрывов восстает коренное население Аляски.

Но Тэллер решил договориться с коренным населением. Об этом рассказал ядерщик Вадим Симоненко: «Тэллер ездил специально встречаться с общиной и убеждать ее в том, что им это очень нужно».

Тэллер не сдается. Он объявляет о реализации другого супер-проекта. Это настоящая сенсация. Ядерными взрывами предполагается проложить второй Панамский канал. Тэллер не сомневается в успехе. Для прокладки канала потребуется от 10 до 14 лет и 302 ядерных фугаса.

Рассказывает Вадим Симоненко:
«Я со страхом смотрел эти материалы потому, что речь идет о континентальных вещах, то есть это разрыв двух континентов»

Пресса закипела. Главное опасение, что Южная и Северная Америки, сцепленные узким перешейком, под чрезмерной детонацией расцепятся, и континенты начнут дрейфовать в разные стороны. Мир получит невиданную катастрофу. В 1970 году под давлением общественности проект закрывают. Но Эдвард по-прежнему полон амбиций. В конце 60-х, начале 70-х Тэллер проводит несколько экспериментов на газовых и нефтяных месторождениях. Это супер выгодно – гнать из-под земли нефть и газ силой ядерного взрыва, доходы колоссальные, как утверждают сторонники программы. Однако в ответ слышат лишь обвинения.

Ядерщик Альберт Васильев:
«Конкуренты сказали, что этот радиоактивный газ будут поставлять в общую сеть и всех отравят. В общем, подняли большой шум. И тогда они (Тэллер и его группа) поняли, что ничего у них не выйдет»

Главный барьер в продвижении проекта «Плуг (Plowshare)» – это частная собственность на землю. Взрывы, произведенные даже в глубинных недрах, частную собственность задевают. Проект ждет тихий и бесславный конец. В 1973 году программа признается бесперспективной и закрывается.

Продолжает об этом Альберт Васильев:
«Я просто со смехом читал американские документы. Вот провели взрыв. Никто никуда не улетел. Но начинаются судебные иски. Союз охотников подает в суд и требует возместить ущерб потому, что после взрыва, как бы маленького землетрясения, олени в определенном лесу были напуганы, поэтому на них было трудно охотиться, и они убили оленей меньше, чем они планировали убить. Их начали мучить исками»

В СССР все иначе. Частной земли нет, и мирные взрывы начинают греметь один за другим. Руководство страны видит в программе № 7 своеобразную палочку-выручалочку. При помощи атома Кремль пытается решить самые сложные политические и народнохозяйственные задачи.
С 60-х годов в Советском Союзе нарастает проблема нехватки продовольствия – это плохо скрываемый позор социализма. Мясо, колбаса, сыр, масло, рыба переходят в разряд тотального дефицита. В продуктовых магазинах покупателя зачастую встречают пустые полки. Кремль решается на реализацию фантастически грандиозного проекта, где самое веское слово должна сказать программа №7. Реки европейского севера Северная Двина, Печера, Вычегда планируется повернуть на юг. Через Волгу они потекут в Каспийское море. Многочисленные экологические проблемы, которые возникнут при прокладке каналов, в расчет не берутся, хотя даже микроскопическая перемена климата, которую вызовет новая водная артерия, грозит катастрофой всему живому.

Рассказывает Алексей Кокорин, руководитель климатической программы всемирного фонда дикой природы:
«В Архангельской области сейчас проводится медицинское очень детальное исследование, как мягкость климата, на первый взгляд хорошая, влияет отрицательно. Становится больше респираторных заболеваний, больше люди болеют»

Центр рассчитывает на то, что новая вода с Севера даст возможность поднять урожайность сельхоз культур. Но самое главное, по берегам Волги возникнет множество рисоводческих колхозов – всю страну накормят рисом.
Март 1971 года, север Урала, Тайга. Рядом несколько местных деревень да зона для заключенных – глушь. Но именно здесь решено положить начало грандиозному проекту поворота рек. Траншею 65 километров длинной от реки Печеры до реки Колвы планируется прорыть серией атомных взрывов. Цена вопроса – 250 подорванных фугасов.

Вспоминает ядерщик Альберт Васильев:
«Наши специалисты нашли для гидрогеологов кратчайший путь. Нужно было через гряду сделать несколько десятков взрывов, и образовался бы канал. И вот решили попробовать. Причем, сначала решили попробовать в плохой породе, глинистой»

Никто в стране не догадывается, что в марте 1971-го в уральской тайге решается глобальный вопрос – быть или не быть повороту русских рек. Немногочисленным очевидцам, старожилам уральской глубинки, дни подготовки к взрывам запомнились как приближение чего-то необъяснимо жуткого.

Вспоминает историк и очевидец Георгий Чагин:
«Мощные машины, тракторы тащили зачехленные машины, какие-то механизмы, трубы большого диаметра и вид такой техники устрашал. Все говорили, что там готовится большой-большой взрыв. Это слово «взрыв» было самым популярным»

Однако эксперимент оборачивается крупной неудачей. После взрыва из-под земли вырывается огромное облако с продуктами полураспада. Через несколько дней его фиксируют над территорией Скандинавии, Канады, Америки. Западные государства заявляют резкий протест, и от дальнейшей прокладки канала Кремлю приходится отказаться. Позже Александр Солженицын называет провал проекта поворота рек божественным провидением, которое спасло Россию.

Вспоминает Альберт Васильев:
«Следующий взрыв должны были сделать в другом месте. Привезли заряды, пробурили скважины, хотели их опускать, но в это время поднялись все чиновники МИДовские и сказали, что «мы нарушим», что «американцы на нас будут давить», что «осколки вышли за границы» и т.д. Хотя заряды привезли более чистые, чем те, что были. Пришлось возвращаться восвояси. Скважины зацементировали, а снаряды увезли»

Вначале 60-х, когда в СССР еще только верстается программа №7, в мировом общественном сознании происходит перелом. Все чаще на радии, телевидении, в газетах об опасности ядерных испытаний. Обрывается короткая эпоха атомного романтизма.

Рассказывает Вадим Симоненко:
«Действительно был такой романтизм, но я бы сказал, что в настоящих профессиональных кругах отрезвление происходило достаточно быстро»

В США отрезвление началось еще в 50-х. 26 апреля 1953 года. В этот весенний день на город Трой штат Нью-Йорк проливается теплый благословенный дождь неподалеку от университетской лаборатории, и ученые-физики неожиданно фиксируют увеличение фоновой радиации. Придя домой, они шепотом предупреждают об этом жен, приказывая не выпускать детей на улицу. Заявить о том, что в городе серьезно нарушен радиационный порог, из-за правил секретности они не могут. На следующий день физики в частном порядке начинают проверять на радиоактивность почву, воду, пыль на собственных автомобилях и результат их шокирует – радиация везде.
Рождается догадка: радиоактивные частицы с Невадского полигона, где проходит испытание ядерное оружие. Но до полигона тысячи километров. Неужели радиоактивные осколки могут переноситься так далеко?
В марте 1954-го мир потрясает неожиданная трагедия. После испытаний Америкой ядерного оружия в Тихом океане под мощнейший радиоактивный дождь случайно попадает японский траулер с малоподходящим названием: «Счастливый дракон»
При этом мирное судно с рыбаками на борту находилось необычайно далеко от места взрыва.

Альберт Васильев:
«Там был мощный термоядерный взрыв. Облако поднялось вверх, поднялись слои грунта, они стали радиоактивными. Это облако пошло и по дороге из него выпадали и выпадали осадки, как и полагается. В результате палуба оказалась загрязненной, и моряки довольно долго подвергались облучению»

Рыбаки получают тяжелую лучевую болезнь, от которой несколько человек вскоре умирают.
50-е годы стали эпохой наращивания ядерных мускулов. Гонка вооружений заставляет СССР и США проводить ежегодно десятки ядерных испытаний. Последствия тех экспериментов кошмарные. Вначале 60-х мир уже бурно обсуждает проблему: что же получило человечество, расщепив ядро, благо или угрозу жизни? Еще недавно среди ученых царило мнение, что радиоактивные продукты взрыва, выброшенные в стратосферу, остаются там, пока не потеряют опасность. На деле оказалось иначе. Поднятые вверх ядерные осколки, подхватываются мощными стратосферными потоками и переносятся на многие тысячи километров, после чего сбрасываются на землю. Причем «роза ветров» такова, что, где бы ни производились взрывы, подавляющая часть радиоактивных осадков выпадет в Северном полушарии. Но как на беду именно здесь проживает около 70% населения Земли.
После неожиданного открытия в разных уголках Земли начинают исследовать на радиоактивность почву и сельхозпродукты. Результаты исследования – убийственные. Привычные места обитания отныне не безопасны. Так мировой рекорд по содержанию Стронция 90 в молоке фиксируют не где-то поблизости от атомного полигона, а в цветущей Италии в окрестностях города Милана.
Ученые с горечью констатируют: «Мы прозевали момент, когда мир вступил в новую реальность. На Земле уже есть дети, родившиеся со Стронцием 90 в костях и Йодом 131 в щитовидной железе. Какое будущее ожидает их?»
В газетах пишут о научном эксперименте: «В одной из лабораторий была облучена партия мошек-дрозофил» Что самое ужасное – облучение дало стопроцентную мутацию без всяких шансов на исключение.
Взрыв полемики вызывает статья молодого физика-ядерщика Андрея Сахарова. Ее перепечатывают сразу несколько зарубежных изданий. «Каждый взрыв ядерных фугасов мощностью в 1 мегатонну, уменьшает число жителей планеты на 10 тыс. человек», - утверждает советский ученый. Позже ученый признается, что работа над статьей, которую одобрило партийное руководство страны, стало его первым шагом к диссидентству, переосмыслению роли ученого в современном мире.
Переломным для мира становится 1963 год. Под атомный прицел угодили не армии воюющих между собой стран, не солдаты, а все население Земли. В августе 1963 года в Москве подписывается международный международный договор о запрещении ядерных испытаний в космосе, на земле и под водой. Много банкетов, много шампанского, много политических интервью.

Продолжает тему ядерщик Альберт Васильев:
«Договор 1963 года, который был подписан в Москве, о запрещении взрывов в воздухе, в воде, на земле, был написан чиновниками. В ту пору физиков не разрешалось показывать американцам. В результате там не были четко сформулированы требования. И американцы, и мы толковали это по-разному»

Для ядерщиков остается единственная лазейка – продолжить ядерные испытания под землей. Вот тут-то американцам и пригодилась запущенная несколько лет назад программа «Плуг» СССР, в котором шифруется все, в ответ запускает свою программу, но присваивает ей лишь номер 7. Есть аспект, который делает американскую и советскую программы чрезвычайно актуальными. Они позволяют продолжить работу над боевыми ядерными технологиями. Но это обстоятельство тщательно скрывают обе стороны. Средина 60-х, московские аналитики проводят расчет: нефть – вот, что даст стране новый импульс развития. Но мир сковывает холодная война. Многие западные рынки для СССР закрыты. Именно тогда складывается многолетний дружеский альянс между Кремлем, Ираком и Венесуэлой. Советская нефть в обход жесткого эмбарго продается под флагами этих стран. СССР жестко демпингует, хотя мировая цена за баррель нефти на протяжении 60-х не поднимается выше пяти долларов.
«Ничего, доберем объемами», - говорят кремлевские аналитики. Дается установка: любыми способами выбивать черное золото из-под земли. В Башкирии, Пермском крае, Якутии на нефтяных месторождениях гремят атомные взрывы. В Оренбургской области, Ставропольском крае, таким образом, добывают газ.
Сентябрь 1969 года, Пермская область. Дважды подземные ядерные взрывы сотрясают окрестности города Оса. Здесь пытаются повысить добычу нефти. Очевидцы вспоминают, что перед взрывами, во избежание жертв, всех заставляют покинуть помещения и выйти на улицу.

Вячеслав Семенов, очевидец:
«Перед тем как взорвать людей, которые даже были в больнице, кого могли, выписали домой. Тех, кто не мог ходить, их вынесли на носилках на улицу. Первый раз ожидали и худшего. Всех абсолютно людей вывели на улицы, в помещении никого не было»

Огромное впечатление ядерный фугас производит на местных жителей, которые привлечены к работам по подготовке взрывов.

Иван Пономарев, очевидец:
«Натуральная атомная бомба, примерно с меня ростом, так, как на картинках рисуют. Красивая. Фотографировались. Люди в белых халатах и очках устанавливали, контакты подсоединяли»

Некоторые разрушения взрывы все же произвели: где-то покосился дом, у кого-то рассыпалась печка.

Александр Иванов, очевидец:
«Мы находились в комнате. Когда произошел взрыв, то печка развалилась»

Нежданно-негаданно власти разрешают брать на поправку домов кирпич. Невиданное дело: бесплатно и без счета. Многим жителям удается тем «дармовым» кирпичом поживиться и запастись впрок. Но и это подарок не последний. После взрыва каждому жителю позволено купить по два килограмма вареной колбасы – это настоящий праздник.
Каков же эффект от прогремевших взрывов? Вначале нефть из скважин буквально хлещет, однако потом добытчики бурят скважину непосредственно на месте взрыва, что атомщиками строжайше запрещено. В результате пробита оболочка испекшихся при взрыве пород – именно она предохраняет недра от распространения радиации. Фоновые значения в районе боевой скважины мгновенно подпрыгивают в десятки раз. Всего же с целью интенсификации добычи нефти и газа в СССР подорвано 19 термоядерных зарядов.
В 60-е годы энергию атомного взрыва приспосабливают к еще одной цели – для заглушки нефтяных и газовых фонтанов. До этого времени в СССР разрабатываются лишь те месторождения нефти и газа, которые залегают близко к поверхности земли. Когда те иссякают, дан приказ: бурить на два километра и ниже. И тут следуют аварии страшные по своим масштабам, ведь опыта работы на таких глубинах нет.

Вспоминает Вадим Симоненко:
«Вот одна из таких ранних задач, которая была поставлена перед мирным этим самым взрывом, это гашение таких фонтанов»

1963 год, Узбекистан, месторождение Уртабулак. При его разработке газ неожиданно вспыхивает, и пламя взлетает на высоту 30-этажного дома. На тушение огромного факела бросается авиация, применяется артиллерия. Не помогает ничего, огненный смерч пылает более 1000 дней. Иногда в раскаленный огнем воздух попадают перелетные стаи птиц – до земли долетает лишь их пепел. Через два с половиной года после огненного кошмара в Уртабулаке Кремль созывает экстренное заседание Политбюро ЦК КПСС. Председательствует Брежнев. Единственный метод потушить бушующее пламя, как решает заседание – это подземный термоядерный взрыв.
Сентябрь 1966 года. Газовики бурят рядом с пожарищем глубокую скважину, а атомщики опускают в нее заряд. Уртабулак сотрясает мощный взрыв. Скважина, по жерлу которой хлещет на поверхность газ, пережата. Через несколько мгновений шапка огня падает на землю, факел потушен.

Вспоминает Альберт Васильев:
«Первый пожар потушили арзамасцы, но он (взрыв) был на небольшой глубине и можно было сделать. Потушили. Уртабулак был страшнейшим фонтаном. 12 млн. кубометров газа в сутки выбрасывал – представьте, что это такое»

В 1966 году газовый фонтан вновь вырывается в Узбекистане, теперь на Памукском месторождении. Пожара нет, но поток метана, который хлещет из-под земли, огромен. Его не могут перекрыть в течении двух лет.

Рассказывает Вадим Симоненко:
«Выбросило весь разведывательный станок. Пошел газ с водой, и на поверхности разлилось озеро на 2-3 километра»

Продолжает Альберт Васильев:
«Тушить можно только на глубине 2400 метров. Вот на такую глубину нужно было пробурить скважину. И нужен был заряд термостойкий, малого калибра, и это поручили сделать нам. Ко мне пришли друзья и сказали, чтобы я оставил пока свою диссертацию, а пока надо сделать заряд и потушить скважину. Мол, полезная и интересная работа»

В мае 1968 года взрывом термоядерного заряда на глубине более двух километров фонтан газа на Памукском месторождении перекрыли. Подземными взрывами ядерщики ликвидируют четыре подобных аварии.
Больше всего, 39 ядерных взрывов в СССР проведено в рамках глобальной геологоразведочной программы. Атомщики, чтобы получить точную геологическую карту, системно протрясли всю страну.

Вадим Симоненко:
«Это великая программа и, мне кажется, она принесла хорошие результаты»

А вот мнение прямо противоположное. Известный эколог Алексей Яблоков: «Начиная с 80-х, все проекты глубинного изучения Земли не требуют ядерно-взрывных технологий. Тем удивительней, что в СССР метод сейсморазведки с помощью мирных ядерных взрывов получает широкое распространение»
Экология страны заплатила за те взрывы свою цену. Несколько раз после взрывов фиксируются выбросы продуктов полураспада. Наконец в Якутии происходит одна из самых больших катастроф. Вырвавшееся из-под земли облако накрывает группу атомщиков, проводивших взрыв. Тем же облаком накрыт армейский отряд из 54 человек, который обеспечивал охрану зоны взрыва. Все они угодили в больницу, а по Тундре лег мощный радиоактивный след.

Альберт Васильев:
«Не мы же это делали, а делали местные геологи. Они не привыкли работать, к «атомной культуре» они не привыкли. В результате оказалось, что скважина фактически не зацементирована. И когда произошел взрыв, то прошел след на несколько километров»

Вначале 70-х, когда в СССР то и дело гремят подземные взрывы, на Западе все более встревожено обсуждают опасность радиации. Американский доктор Стернгласс утверждает, что из-за радиоактивных осадков вначале 70-х только США не досчитались 400 тысяч младенцев. Многих матерей постигло бесплодие, многие младенцы погибли в материнской утробе, но главным бичом страны стали, участившиеся случаи выкидышей.
Еще одно дурное известие. Шведский радиобиолог Рольф Зиверт заявляет, что не существует порога радиационной безопасности, то есть невозможно сказать, какая доза радиации станет для человека фатальной. Для кого-то убийственной станет доза сверхмалая.
В СССР эта тема закрыта наглухо. О взрывах, при помощи которых добывается нефть, гасятся пожары, производится сейсморазведка, в печати появляются лишь куцые сообщения ТАСС. Программа №7 строжайше засекречена.

Альберт Васильев:
«Запрещалось говорить, что это будет атомный взрыв. Это, мол, учения, это обычные заряды, но людей-то не обманешь. И от того, что люди чувствовали, что их обманывают, они начинали верить разным слухам»

Запад проявляет все большую встревоженность. Мирные взрывы в СССР имеют двойное назначение и испытываются и в военной технологии. Не случайно разрешение на каждое испытание выдается в высшей инстанции, Кремлем.
С 70-х годов круг хозяйственных задач, за решение которых берутся советские ядерщики, становится еще шире. В Мурманской области подземными взрывами дробят апатитовую руду. В Астраханской - детонируют более десятка ядерных фугасов, здесь создают гигантские подземные хранилища для газового конденсата. Взрывом в Якутии пытаются соорудить плотину. Полигоном для испытаний становится вся страна. Взрывы гремят в Архангельской, Иркутской, Ивановской и Тюменской областях, Красноярском крае, Калмыкии и Коми. Программа №7 просуществует на 15 лет дольше американского аналога. Ее закроют лишь в 1988 году при Горбачеве.
В рамках программы прогремело 124 ядерных взрыва. На счету американцев таких взрывов 27. В состязании, чей атомный взрыв прогремит громче, СССР одержал победу безоговорочную. Вот только создается впечатление, что американцы победы не добивались – они ее с легкостью вручили ее нам. Уже более двух десятков лет, как мирные ядерные взрывы запрещены, однако вероятность того, что запрещенные ядерные технологии вернутся вновь, есть. Дело в том, что существует иной взгляд на радиацию. В 80-е годы выдвигается новая теория, автором которой выступает американский ученый Дон Лаки. Суть ее в том, что малые дозы радиации для живых организмов, якобы, даже полезны. Они стимулируют иммунную систему и продлевают продолжительность жизни. Сторонников этой теории особенно много среди ядерщиков и у них есть свои аргументы.
Хиросима и Нагасаки – два города, которые более полувека назад были раскрошены ядерными взрывами в уродливые обломки. Тогда медики взяли под длительный контроль здоровье нескольких тысяч японцев, получивших не экстремальные дозы облучения. Так вот, у детей тех японцев зафиксированы лишь два случая мутации. Так что же, радиация не так страшна? Теорию «гормезиса» пытались подтвердить опытами, облучая малыми дозами мышей. Однако мир большой науки результаты опытов признать отказался. Тогда сторонники теории зашли с другого конца. Партию мышей поместили в лабораторию, защищенную слоем свинца, столь толстым, что туда не проникала даже естественная радиация. Опыт завершился тем, что лабораторные мыши, помещенные в свинцовый колпак, умерли раньше тех мышей, которые продолжали жить в условиях естественного радиационного фона. После этого экспериментаторы заявили: «Радиация в малых дозах необходима для организма не меньше, чем пища. А значит – слабое излучение полезно»
Все это позволяет части ядерщиков говорить, что Чернобыльская катастрофа, если не брать тех, кто работал в эпицентре взрыва, принесла больше вреда из-за поднявшейся паники и чудовищных стрессов, которые пережили люди, которые попали в зону заражения.

Альберт Васильев:
«Все эти радиоактивные страхи сильно преувеличены. И когда произошел Чернобыль, то облако пошло от нас и прошло точно по границе между Германией и Францией. В Германии была жуткая паника, «зеленые» нагнетали страхи, и в результате уничтожалась продукция, выливалось молоко, зелень вся уничтожалась. Говорили, что все это нельзя есть, пить. Французы поступили разумно. Они собрали специалистов, провели анализ и сказали, что нет никаких страхов. Никому ничего не угрожает. Потом журналисты шутили, что Франция не разрешила облаку пересечь свою границу»

Это не афишируется, но совсем недавно мир едва не вернулся к забытым технологиям. 2010 год, авария в Мексиканском заливе. Американцы тайно связываются с нашими атомщиками, всерьез намереваясь переехать скважину атомным взрывом.

Продолжает Альберт Васильев:
«Я написал, что, конечно, у нас есть опыт и можно сделать и у вас такое. Но ведь именно Америка была инициатором запрещения мирных атомных взрывов и при всем желании мы не можем провести сейчас ядерный взрыв, хотя у нас есть заряд, который опускается на глубину четыре с лишним километра. Но нельзя. И тогда они организовали движение в защиту мирного атомного взрыва»

Аварию в Мексиканском заливе удалось ликвидировать, не прибегая к ядерному взрыву, однако споры способен ли термоядерный фугас вернуться к решению глобальных задач в кулуарах ведутся. Но в пылу споров мир, похоже, забыл о решении, пожалуй, единственной грандиозной задачи, на которую способен ядерный взрыв во имя человечества.

Вспоминает ядерщик Вадим Симоненко:
«Тэллер очень амбициозный человек, я был с ним в хороших отношениях и мы с ним сошлись во мнении, что ядерные заряды необходимы для того, чтобы предотвратить падение того же астероида на Землю»

Программы противостояния нежданному пришельцу из космоса до сих пор нет. Есть ожидание пока апокалипсис, обыгранный в фильмах-катастрофах, не воплотится в жуткую реальность.

Вадим Симоненко:
«Думаю, что этого долго еще не будет, до тех пор, пока на самом деле не упадет какая-то каменюка, которая вначале стукнет по Земле, принесет разруху, и тогда люди поймут, что что-то нужно делать. А до этого будут говорить, а я бы сказал просто - «трепаться»»

Кое-кто из ядерщиков твердо уверен, что мирные взрывы вернутся, а что касается общественного мнения, то оно подобно маятнику, если не сегодня, то завтра качнется в другую сторону. А поэтому очень важно держать термоядерный порох сухим.

P.S.: В Украинской ССР проводились такие эксперименты:
«Кливаж». Донецкая область, г. Юнокоммунаровск, Енакиевского горсовета. 16 сентября 1979 года. Мощность — 0,3 кт, глубина 903 м. Цель — предупреждение выбросов метана и угля.
«Факел». Харьковская область, Красноградский район, с. Хрестище (20 км севернее г. Красноград). 9 июля 1972 года. Мощность — 3,8 кт, глубина 2483 м. Перекрытие аварийного газового фонтана. Цель не была достигнута.