The Dipcomment

Diplomatic Comments

NEWS

Виталий Чуркин: Цель Запада – это максимально удалить Украину от России.

Author: DipComment

Date: 2014-04-23 14:22:53

Украинский кризис стал серьезным испытанием для проверки прочности фундамента миропорядка и международного права. Речь идет о таких фундаментальных принципах, как сохранение территориальной целостности с одной стороны, и право народов на самоопределение – с другой стороны.
Интервью постпреда России в СБ ООН Виталия Чуркина раскрывает те глубокие противоречия, заложенные в фундаменте международных отношений, основанном по итогам Второй мировой войны. Мы предлагаем вашему вниманию развернутый текст беседы российского дипломата на одном из российских телеканалов:

Виталий Иванович, сегодня все обсуждают заявление заместителя Госсекретаря Виктории Нуланд, которая сказала, что после распада Советского Союза США потратили на Украину свыше 5 млрд. долларов, в том числе на поддержание демократии в этой стране. Если на минуту предположить, что вы не дипломат, а экономист, то рассматривали бы вы это предположение как выгодную инвестицию?

Виталий Чуркин: Я думаю, что любой здравомыслящий человек скажет, по крайней мере, что они себя не оправдали. Эти 5 млрд. были затрачены на поддержку демократии, а не свержение того правительства, которое есть в стране, то понятно, что никакая демократия там не восторжествовала и об этом мы говорили на одном из заседаний Совета Безопасности. Ясно, что США много вложили в эту ситуацию средств и занимали более радикальные позиции, чем некоторые европейские страны, которые, как мы помним, маршировали на Майдане среди демонстрантов. Назревал кризис в Украине, как мне представляется, не случайно. Три европейских министра подписали известное соглашение 21 февраля, при этом американцы в этом соглашении не участвовали.
Но если говорить о Виктории Нуланд и ее нашумевшей фразе в телефонном разговоре с американским послом, где она очень резко отозвалась об Европейском Союзе, кажется что именно американцы старались провести наиболее радикальный сценарий. Их не устраивал компромисс между Януковичем и оппозицией и они посчитали, что пришло время, чтобы пять миллиардов окупились и нужно вести дело к резкой смене режима, что и произошло. Именно поэтому, когда возник правовой вакуум в Киеве, и нужно было дело куда-то вести, именно американцы вышли на первый план, а не европейцы. Европейские министры на одном из международных форумов в Париже в начале февраля, в котором участвовал Сергей Лавров, поговорили с Лавровым. Но потом заявили, что их будет представлять Керри, который и вышел на первый план в государственных контактах, которые были у нас с Западом. Они уступили первую скрипку Керри, ожидая, что раз американцы так вложились и привели ситуацию в Киеве к такому радикальному решению, то они и должны «расхлебывать» эту кашу.

Многим показалось знаковым то внимание, которое проявляли друг к другу Джон Керри и Сергей Лавров и все стали проводить исторические параллели, говорить о возвращении к двуполярному (двухполюсному) миру и попытке его возродить. На сегодняшний день, встречаясь с американскими представителями, с вашей коллегой Самантой Пауэр, с другими дипломатами и общественными деятелями, у вас есть четкое понятие о том чего они хотят и какую цель преследуют?

Виталий Чуркин: Это зависит от вопросов. По некоторым вопросам у нас сохранилось сотрудничество. Всем понятно, что Россия с США пытается как то разрулить сирийскую ситуацию. В Совете Безопасности мы много занимаемся ликвидацией сирийского химического оружия, потому что это была совместная российско-американская инициатива и нам нужно держаться вместе, чтобы довести до конца программу уничтожения сирийского химического оружия.
Политический аспект этой проблемы и деятельность Алахдара Брахими, созыв Женевской конференции, начало переговоров, которые были прерваны, - во всем этом Россия и США играют заглавную роль. И вообще, в Совете Безопасности Россия в силу своего положения одного из пяти постоянных членов, играет фундаментальную роль и не по одному серьезному вопросу без сотрудничества с Россией невозможно обойтись. Поэтому наше сотрудничество продолжается. Недавно, после всех украинских событий у нас была историческая встреча, на которой впервые представители пяти постоянных членов ООН неформально встретились вместе со своими военными советниками и обсуждали, как более эффективно строить миротворческую деятельность ООН. И хотя напряжение, связанное с кризисом на Украине ощущается, но сотрудничество довольно интенсивное и по самым чувствительным вопросам продолжается.

Но их цели и желания по Украине вам понятны?

Виталий Чуркин: Цель их осталась той, что и в начале – это максимально удалить Украину от России, добиться максимальной дистанции между нашими странами и народами. Но сейчас они поняли, что их лобовая атака, которая выразилась в свержении Януковича, не удалась, а наоборот привела к совершенно неожиданному результату, когда Крым присоединился к России. Они этого не ожидали и испытывают от этого большое раздражение. К тому же понимают, что то, что происходит на востоке Украины чревато серьезными последствиями для самой Украины. Гладкий сценарий, по которому они рассчитывали идти, чтобы подстрекать к силовому сценарию смены режима, не получается. В то же время они не хотят, чтобы положение на Украине зашкаливало и большой кризис, переходящий в военный конфликт, никому не нужен. При всем их авантюризме они понимают, что мир сейчас довольно хрупок, слишком много кризисов, слишком много напряжений создалось в разных точках планеты. И возникновение очередного кризиса с неочевидными для них последствиями им не нужно. Это дало возможность Сергею Лаврову на заседании в Женеве подвинуть все стороны к выработке итогового документа.

Что-то изменилось после подписания Женевских соглашений? Потому что на следующий день многим показалось, что эти соглашения были фикцией?

Виталий Чуркин: Они поглаживают Украину это точно и несут свою ответственность за то, что Правый сектор и украинские национал-радикалы вышли на оперативный простор. Но нужно признать, что те здравые мысли, которые иногда высказывались господином Яценюком по поводу децентрализации, что нужно идти к конституционной реформе – это результат того, что многочисленные разговоры Сергея Лаврова с Джоном Керри не пропали даром. Они понимают, что для того, чтобы предотвратить дальнейшее усугубление кризиса, надо идти на здравые шаги. Но стоит вопрос о том, как будет реализовываться этот Женевский документ и не надо наивно предполагать, что это все быстро произойдет. Прозвучала цифра, что на Украине в незаконном обороте находятся 3 млн. стволов и это оружие находится в руках национал-радикалов. И если идет речь о разоружении сторонников децентрализации на востоке, то, как будут разоружаться эти радикалы, которые иногда объявляются национальной гвардией. Второй важный вопрос: что есть в загашнике нынешних украинских властей в плане реформы конституции? Действительно ли они готовы предоставить регионам существенные полномочия, которые удовлетворили бы людей, проживающих в восточных районах страны, и тем самым удалось бы разрядить кризис и сохранить территориальную целостность страны уже на основе новой конституции.

Но ответы на эти вопросы не прописаны и в Женевских соглашениях, и нигде не указано кто и в какие сроки будет контролировать разоружение украинских повстанцев с одной и другой стороны. Кроме того понятие конституционных реформ каждая из сторон будет трактовать довольно широко и максимально комфортно для себя?

Виталий Чуркин: Мне кажется, что именно поэтому после подписания Женевских документов не произошло разрядки напряженности. Женевский документ дает хорошую платформу для дальнейшей работы. Но найдут ли в себе украинские власти политическое мужество и готовность предложить интересные формулы в проекте новой конституции. Смогут ли они разоружить национал-радикалов, кто их действительно будет контролировать? В женевских документах первостепенная роль дается миссии ОБСЕ, но она вряд ли способна реально контролировать разоружение. Действительно, здесь есть серьезные вопросы и остается надеяться на то, что продолжение наших контактов с американцами и Европейским Союзом позволит подтолкнуть новые украинские власти к разумным и далеко идущим шагам. Потому что самостоятельно они не смогут этого сделать. Потому что при попустительстве Соединенных Штатов и по причине серьезной внутренней борьбы они пошли на сделку с дьяволом – заключение политического соглашения с партией Свобода, взяв ее в правительственную коалицию. Более того и что кажется более опасно, дав ей позиции в силовых структурах. В таком случае здравые мысли, которые могут появляться в чьей-то голове, не просто реализовать. Потому что эти люди, обладающие реальной властью и физической силой, просто могут не давать им реализовать то, что необходимо реализовать для того, чтобы разрядить кризис на Украине. Здесь предстоит серьезная борьба, но этот потенциал, заложенный в наших контактах с американцами на министерском уровне, в контактах с Германией должен сыграть свою роль. Думаю, что они понимают, если слишком раскачать лодку, то непонятно что может произойти и в Европе и во всем мире в целом.

Нарастающая активность радикальной политической силы пугает ли кого-то на уровне Совета Безопасности ООН или Генеральной Ассамблеи ООН? Может она не пугает никого в США, ее, делают вид, что не замечают в Европе, но есть другие страны с разным историческим прошлым и разным историческим опытом, который очень болезненный?

Виталий Чуркин: Я думаю, что они понимают, что здесь кроется немалая опасность, но, к сожалению, прямую связь с историческими аналогиями, которые мы часто проводим в своих выступлениях, им сложно усмотреть. Они некоторые части истории предпочитают не понимать, но они не могут не признать того факта, что в 2012 году, когда эта партия Свобода впервые была избрана в Верховную Раду, то Европарламент принял резолюцию, что это шовинистическая и антисемитская партия и нельзя с ней вступать в политические контакты. Но когда эта партия оказывается в коалиции и диктует свои условия, поскольку она сыграла самую активную роль в свержении власти, то это должно вызывать у них обеспокоенность. В Европе есть и свои национал-радикалы и то, что это может дать дополнительный толчок развитию национал-радикализма в Европе – серьезные политики это понимают. Открыто это никто не говорит, но в наших контактах чувствуется, что есть понимание.

За время событий на Украине было несколько попыток усилить роль ООН в решении этого вопроса. В том числе и со стороны Киева, который призывал организовать миротворческую операцию на территории Украины с участием контингента ООН. Как проходят эти дискуссии?

Виталий Чуркин: Генеральный секретарь ООН и в секретариате заинтересованы, чтобы сыграть какую-то роль в урегулировании кризиса и Пан Гимун совершил поездку в Москву, а затем в Киев, но получилось, что достаточной политической площадки у ООН не было. Предложение миротворческой операции было сказано ради “красного словца” или киевские власти не совсем представляют, что такое миротворческая операция и это не было воспринято серьезно в ООН. Пока, к сожалению, ООН подключилась не очень удачно к ситуации на Украине.
Подключилась своей правоведческой структурой, когда начали писать доклады по Украине, подверстали под этот доклад ситуацию в Крыму, хотя политический статус Крыма к этому моменту уже изменился. Наше последнее обсуждение в Совете Безопасности было на основе этого доклада, который они написали, но нам предстоит им объяснить ту ситуацию, которая там сложилась на самом деле. Некоторые люди на востоке Украины или те, кто ощущает себя в опасности, ощущают притеснения, научились писать письма в Совет Европы, а в ООН еще не научились. Важно, чтобы люди услышали и вспомнили, что есть такой институт как ООН и он занимается изучением ситуации с правами человека на Украине и чтобы они обращались со своими вопросами к этой структуре. С тем, чтобы доклад, который они представят в мае, был более объективным, чем предыдущий.

Как вы оцениваете возможность миротворческой операции на Украине? Смогла бы она снять напряженность между Россией и Западом?

Виталий Чуркин: Миротворческая операция на Украине – это не реально, поскольку Украина очень большая страна и там нет линии фронта. Мне кажется, что ОБСЕ вполне достаточно. Любое другое присутствие там трудно представить. Важно, чтобы на Украине поняли, что нужно реализовать Женевский документ и предприняли реальные шаги для разоружения правых сил и к конституционной реформе. Тогда ситуация должна разрядиться и никакой миротворческой операции не потребуется.

ООН в любом своем формате – это всегда люди, которым ты смотришь в глаза и с которыми ты ведешь определенный диалог публичный или не публичный. Всем в последнее время стало интересно наблюдать, особенно за вами, американским представителем. Кое-что из ваших диалогов попадает в прессу. Скажите, а все действительно так драматично, такой накал страстей и вы друг друга не понимаете категорически или есть разговор на камеру и за камерой?

Виталий Чуркин: Есть такой аспект, но бывают очень жесткие дискуссии. Наиболее жесткие дискуссии бывают не в Большом зале, который всем знаком, а в комнате рядом, которая сейчас называется “русской комнатой”, поскольку мы ее декорировали, когда недавно был ремонт в здании ООН. Там мы проводим самые интересные профессиональные часы своей жизни. Там действительно проходят очень жесткие споры иногда переходящие в перепалку, когда можно перебить коллегу. Но понимание позиции другой стороны, как правило, есть и в этом плане Совет Безопасности очень ценный инструмент, поскольку там затрачивается много сил на достижение консенсуса. Поэтому вырабатывается некая привычка пытаться понять другую сторону, найти некую срединную площадку, на основании которой, можно договориться. Мы общаемся в самых разных форматах, поэтому я бы не сказал, что те жесткие столкновения, которые иногда происходят, приводят к полному отчуждению. Все как профессионалы занимаются своим делом и знают, что нужно искать решение, заключать договоренность.

А бывает так, что американский представитель наклоняется к вам и говорит, что знает, что эти танки были не русские, а украинские, но сказать этого я не могу? Ну, потому, что ведь кроме профессиональных обязанностей есть искренние человеческие обязанности?

Виталий Чуркин: Я не припомню. В ситуациях столь драматичных опасно такие вещи говорить, даже если кому-то очень хотелось бы.

Мы всегда с тревогой и воодушевлением мы наблюдаем за вашими выступлениями в Совете Безопасности ООН. Они яркие, эмоциональные, убедительные, там есть много афоризмов. Но при всем этом я иногда думаю, что может, нужно и другие выразительные средства уже использовать? Может нужно использовать видео и показывать, как выглядят украинские и российские танки? Эти приемы использовали американцы и во время Карибского кризиса ракеты показывали?

Виталий Чуркин: Может быть. У нас в ООН техника далеко шагнула и мы пользуемся и экраном если нужно. Спасибо вам за подсказку.

Я не питаю иллюзий, что это поможет переубедить или подвинуть позицию американцев, но всех остальных, а там же есть и Индия, Израиль, страны Евросоюза, которые будто беспристрастные зрители в этой ситуации и у них заинтересованности меньше?

Виталий Чуркин: Я бы вам не сказал, что совсем нельзя переубедить. Я приведу конкретный пример, причем по острой теме – это использование химического оружия в Сирии. Вы помните, что в прошлом году было два серьезных инцидента, и мы провели серьезную аналитическую кампанию по изучению этой темы и доказали, что это не сирийское правительство, а оппозиция использовала оружие. И сейчас наши западные коллеги стараются не возвращаться просто так к этой теме, потому что поняли, что ничего не получилось. Мы обсуждали на Совете Безопасности эту тему, и нате аргументы, которые мы привели, им нечего было сказать.

Что мешает сделать то же самое по Украине, ведь казалось достаточно аргументов. Ведь в выступлении Владимира Путина было сказано все. Мы подтвердили это нормами международного права, вспомнили Косовский прецедент. Вспомнили наше право иметь определенное количество военных в Крыму. Казалось бы, здесь мы закрыли все тылы. Почему не верят?

Виталий Чуркин: Я думаю, что нашу аргументацию понимают. Западные страны говорили, что их линия не удалась и привела к такому неожиданному результату, как воссоединение Крыма с Россией и они испытывают раздражение и т.д. Но когда говоришь о принципах, заложенных в уставе ООН, самоопределение, равенство народов, суверенитет, многие это меряют с точки зрения своих собственных интересов. И для многих стран принцип территориальной целостности очень важен. Поэтому человек, представляющий эту страну, может сказать, что понимает, почему мы так поступили, но не будет нас поддерживать, так как принцип территориальной целостности для него важнее. Но мы продолжаем вести борьбу и я считаю, что по указанию Москвы мы перешли в этакое контрнаступление. Когда наши украинские коллеги стали нас обвинять в том, что задержаны российские диверсанты на территории Украины, я послал официальное письмо украинскому постпреду и попросил предоставить нам доказательные материалы. Мой украинский коллега ответил, чтобы мы читали сайт какого-то ведомства. Наши эксперты посмотрели на сайт и там ничего не понятно. К тому же, дипломаты ссылками на сайт не общаются. Если ты серьезно предъявляешь обвинение, и к тебе обращаются за доказательствами, то представь, пожалуйста, материалы. Хотелось бы, чтобы этот кризис разрешился, и мы в другой плоскости вели беседу на эту тему.

Интересно по поводу сайтов, что принцип бросить “дохлую кошку” и пусть кто-то ее там подбирает, он работает. Главное бросить громкое обвинение, сказать, что там диверсанты, а то, что это было взято из источника, не заслуживающего доверия, не принимается во внимание?

Виталий Чуркин: Да, в самый острый момент дискуссии пытаются бросить нам какое-то обвинение, которое может произвести впечатление на членов Совета Безопасности. Ведь собирается большой театр публики, поэтому искушение бросить громкое обвинение в нашу сторону велико.

А как так получается, что нам верят такие страны, как Северная Корея, Зимбабве, Уганда и еще ряд стран?

Виталий Чуркин: Тут дело не в доверии. Есть ряд стран, которые по принципиальным позициям или по другим соображениям, таким как то, что мы не присоединяемся к кампаниям, которые энергично ведутся против них, поддерживают нас. Например, на той же Генассамблее голосуются вопросы по правам человека в той же Северной Корее и Мьянме. Мы в принципе, против резолюций, принимаемых против отдельных стран и против того, чтобы пользоваться дискуссиями и клеймить государства в чем-то. Когда переходишь на такой тон в разговоре, то ни к чему хорошему это не приводит, а только к отчуждению, озлоблению и т.д. И эти страны считают себя обязанными нам и при удобном случае против России не голосуют.

Алексей Пушков, недавно вернувшийся из ПАСЕ, где он возглавлял нашу делегацию и где была жесткая дискуссия и жесткие дебаты по поводу отношения России к Украине, обратил внимание на то, что украинская делегация очень быстро обновилась. Сейчас в этой делегации совсем другие люди, которые соответствуют новой политике Киева. Постоянный представитель Украины в ООН Юрий Сергеев, работает уже много лет в ООН. Насколько он поменял лицо со сменой власти в Киеве, ведь до недавнего времени Украина была в дружественных отношениях с Россией?

Виталий Чуркин: Я думаю, что это не просто. Он сначала представлял правительство, которое возглавлял Виктор Ющенко, и это была одна политика. Потом – Виктор Янукович, и теперь совсем новая ситуация. Но мне бы не хотелось критиковать своего украинского коллегу в связи с этим.

Ну а ваш диалог с ним, ведь он может наоборот быть более здравым и более взвешенным. Потому что люди, с которыми вы разговаривали вчера и позавчера – это совсем другой опыт, чем общение с человеком, который только что приехал из Киева и стоял на Майдане?

Виталий Чуркин: К сожалению, у нас не было с ним разговоров во время кризиса, наши украинские коллеги эти разговоры не инициировали, а предпочитали выходить с обвинительными речами на Совет Безопасности. Это не правильно. Они могли бы по нашей линии какой-то диалог организовать, и мы к этому были готовы. Но они предпочитали больше разговаривать с западными коллегами, созывать заседания по очереди, то украинская делегация, то французская делегация, то – литовская. Но к нам они никак не обращались и не мотивировали свои действия.

Кто сегодня ваши партнеры по столу в форме подковы? Когда вы заходите туда с кем вам поздороваться и найти поддержки и политической и человеческой?

Виталий Чуркин: Мы конечно со всеми здороваемся и со всеми общаемся. Справа от меня сидит представитель Южной Кореи, слева – представитель Руанды. Южная Корея твердо находится в одном лагере с нашими западными коллегами. Руанда более нюансирована, и более философски ко всему этому подходит. У нас есть китайские коллеги, с которыми мы очень близко общаемся.
Но вообще работа в Совете Безопасности непроста потому, что мир создан так, что США и Запад всегда имеют большинство в Совете Безопасности и по любому вопросу всегда могут набрать 9 голосов. Поэтому они всегда могут нам грозить, что они что-нибудь такое выкатят, что вынудит нас применить право вето, что нам не очень хочется делать. Мы как правило стараемся добиваться того самого консенсуса, о котором я говорил и считаем, что это не здоровое явление, когда доводят Совет Безопасности до такого состояния, что кто-то из постоянных членов должен применять вето. Особенно, когда ставится на голосование документ, о котором заведомо известно. Что он приведет к вето. Но это политическая борьба. Иногда хотят оказать дополнительное давление на Россию и продемонстрировать, что Россия что-то не так сделала, не так поступила, как им хотелось бы.

Из того, что вы говорите, получается поле из двух игроков, и они хотят оказать давление только на Россию?

Виталий Чуркин: Россия самый громкий и твердый голос в Совете Безопасности. Манера нашей политики и дипломатии, и я считаю, что она очень правильная и необходимая для России, это то, что мы говорим твердо и определенно и имеем свой взгляд на вещи. И если наши западные коллеги что-либо предлагают по любому вопросу, например по африканским странам и африканские страны с этим не согласны, то они идут за помощью в первую очередь к нам.
Динамика последних лет показывает, что Россия определенно стала заявлять о каких-то своих интересах, стала искренне говорить о своих озабоченностях, начиная с речи Путина в Мюнхене в 2007 году. Это вызывает некую динамику, когда Запад пытается оказать воздействие на Россию, но в тоже время это вынуждает их теснее консультироваться с нами, когда они заинтересованы в поиске тех или иных решений. Так было, когда решили попытаться решить политическим путем сирийский кризис, или когда решили ликвидировать сирийское химическое оружие.

Если попытаться посмотреть на ситуацию более широко, чем в формате дипломатических отношений, то какие механизмы необходимо подключать для того, чтобы эти девять голосов, которые сегодня легко собирает США, немножко уменьшались, просто для справедливого паритета?

Виталий Чуркин: Я веду вполне серьезно борьбу за демократизацию Совета Безопасности ООН. Я говорю, что непостоянные члены Совета Безопасности должны громче заявлять о своих правах и о своих позициях. Иногда приходит непостоянный член Совета Безопасности и смотрит на американцев и англичан, как они проголосуют или что они сделают. Они это понимают, и поэтому между нами продолжается интересная борьба за то, кто будет первым выступать на Совете Безопасности. Я осознал, что западные коллеги часто стремятся выступать первыми, для того, чтобы задать определенную тональность выступлению. Поэтому мы ведем процедурную борьбу за право первого слова, но самое главное – это продолжать демократизацию международных отношений. То, что мы говорим многополярность или демократизация. И у нас есть союзники наши партнеры по БРИКС. Несколько лет назад они все были в Совете Безопасности и, конечно, это был другой Совет Безопасности, в котором нам работать было намного легче, чем в других ситуациях.

А расширение Совета Безопасности – это тема сейчас отложена?

Виталий Чуркин: Эта тема не отложена, но переговоры находятся в глубоком тупике и чтобы его преодолеть потребуется еще время, серьезные политические усилия и принятие серьезных политических решений и компромиссов, на которые многие пока не готов