Южный Кавказ готовится к взрыву
Author: Игорь ШЕВЫРЕВ
Date: 2013-06-17 12:24:13
На Южном Кавказе снова cкапливается конфликтный потенциал, возможности для «миротворчества» практически сведены к минимуму. Давним «замороженным конфликтам» (в Абхазии, Цхинвальском районе и Карабахе) в этих взрывоопасных раскладах суждено стать «фитилями», которые воспламенят пожар войны.
США выгоден конфликт.
К настоящему времени США фактически самоустранились от решения проблемы замороженных конфликтов, расписавшись в бессилии что-либо изменить в сложившейся ситуации. По крайней мере, изменить мирным путем. У Вашингтона нет иного выхода.
Во-первых,
США как не имели, так и не имеют каких-либо инструментов влияния на замороженные конфликты. В конце концов, эти конфликты однажды были инспирированы отнюдь не Вашингтоном. Скорее, даже, наоборот: существование замороженных конфликтов создавало дополнительные риски многим прозападным проектам в регионе
(нефтепровод «Баку-Тбилиси-Джейхан», газопроводы TAP, «Набукко-West» и т.д.).
За предыдущие двадцать лет американцы перепробовали массу разных сценариев для разморозки конфликтов. Но, как видим, ничего так и не получилось. Применение хоть правовых, хоть неправовых, хоть силовых средств – все продемонстрировало тщетность усилий. Ситуация давно зашла в безнадежный тупик.
Во-вторых,
вообще-то сейчас для США первостепенное значение имеет решение внутренних экономических проблем. Под влиянием глобального кризиса международное влияние Вашингтона заметно ослабло. Американцы ищут новые подходы: как сохранить убывающее международное влияние, оптимизировав его под урезанные расходы. Как грамотно расставить по разным регионам мира собственные приоритеты, чтоб сохранить влияние? Как контролировать мир, используя меньший объем средств? Как переломить тенденции, невыгодно складывающиеся для США и заложить основы для своего геополитического реванша?
Как известно, из Великой депрессии 30-х годов ХХ века США выкарабкались, во многом, «благодаря» Второй Мировой войне. Сейчас в условиях тяжелого глобального кризиса новая «большая война» тоже оказалась бы как нельзя кстати. Правда, спровоцировать ее все никак не получается. Остается, разве что, пытаться подогревать конфликты в разных «горячих точках». В каждом из регионов мира у Вашингтона уже расставлены такие потенциальные очаги конфликтов.
В-третьих,
при исчерпанности всех мирных средств урегулирования, как правило, за основу берется самый крайний вариант, предполагающий силовое вмешательство и дестабилизацию.
Однако, что даст Вашингтону новый
полномасштабный конфликт
на Кавказе:
1)
попытка заново
переиграть расклад
в регионе, в настоящий момент невыгодно складывающийся для США. С учетом того, что как правило, всякий конфликт, обнуляя ситуацию, уравнивает шансы сторон;
2) ослабление позиций «режимов»,
лояльных к России
(в Грузии – правительство Иванишвили, в Азербайджане – власть Алиева).
Соответственно, открываются возможности для прихода к власти оппозиционных сил в обеих странах (в Грузии – для «националов» Саакашвили, а в Азербайджане американцы хотели бы видеть антииранский плацдарм);
3)
очередная попытка решить проблему «замороженных конфликтов» через «силовой сценарий». Раз уж не получилось это сделать путем мирных переговоров;
4)
взорвать Кавказский регион в преддверии Сочинской Зимней Олимпиады 2014 года;
5)
эффект Августа, который повлек такие последствия:
а) рост национализма
в Грузии и консолидация населения страны на патриотической основе, перед «угрозой» внешнего «врага»;
б) рост антироссийских настроений
в Грузии и отчужденности в отношениях между Москвой и Тбилиси. Аналогичная ситуация – применительно к ситуации в Азербайджане. И вообще: здесь давно прослеживается четкая закономерность: чем сильнее нажим РФ – тем выше градус отчужденности в политике с соответствующими странами.
Таким образом,
возможное возобновление боевых действий на Кавказе приведет к следующим последствиям:
а)
окончательная зачистка российского влияния в регионе;
б)
переформатирование внутриполитических раскладов в Грузии и Азербайджане
(по сути, та же самая зачистка – только от коренного населения);
в)
усиление позиций Турции в регионе, которая хотела б не только выстроить антииранский плацдарм, но и выйти напрямую на грузинские «оккупированные территории» (Абхазию и ЮО).
Россия выжидает.
К настоящему времени
влияние РФ на Кавказе
можно охарактеризовать такими признаками:
а)
точечный контроль;
б)
ставка на военную силу;
в)
потеря контроля над ключевыми экономическими потоками;
г)
депопуляция русского населения;
д)
отсутствие системного подхода и стратегического видения перспектив.
По сути, вся кавказская стратегия РФ сводится к попытке восстановить контроль в бывших советских границах, но ничего не меняя и без учета сложившихся постсоветских реалий. Хотя из Москвы постоянно говорят, что «новый Союз – не СССР», но каких-либо принципиальных различий между обоими интеграционными проектами по-прежнему не просматривается.
Основные друзья РФ
в регионе –
Армения,
а также «независимые»
Абхазия
и
Южная Осетия,
имеющие сомнительную международную «легитимность» (плюс – формально непризнанный Карабах). Точечный контроль за наиболее важными плацдармами позволяет Москве чувствовать себя достаточно уверенно, но не гарантирует устойчивости и стабильности. Получив ряд тактических преимуществ от обладания Абхазией и Южной Осетией, РФ по-прежнему стоит перед стратегической неопределенностью в отношениях с Грузией, являющейся ключевой в кавказском регионе. На минувшей неделе президент РФ Владимир Путин заявил о намерении восстановить отношения с Грузией. Но к сожалению, это декларативное заявление, не подкрепленное реальными действиями, способными восстановить взаимодоверие и взаимоуважение между Тбилиси и Москвой.
С одной стороны,
по итогам парламентских выборов 2012 года РФ смогла помочь приходу к власти в Грузии правительства Иванишвили, показывающего лояльность к Москве. Но, с другой стороны, это все еще
половинчатая победа.
С учетом того, что в Тбилиси все еще не вступила в силу конституционная реформа, которая сместит центр власти в стране к парламентско-правительственной коалиции. Кроме того, учтем также фактор элит, которые за годы независимости выросли на совсем иных ценностях. Как ни крути, Грузия и Россия за истекшие двадцать лет слишком изменились. Поэтому не нужно пытаться влить «старое вино» в новые «меха». Нужны также новые подходы.
Кстати, победа «Грузинской мечты» Иванишвили поставила РФ перед интересной дилеммой:
какие цели теперь выполняют российские военные базы в Абхазии и Цхинвальском районе? Это сдерживание Грузии, миротворчество или же гарантия «независимости» Сухуми и Цхинвали?
Впрочем, не меньше вопросов возникает относительно жизнеспособности самих режимов в Абхазии и ЮО. Например, в чем смысл их «независимости»? Кому выгодна эта «независимость»? Насколько на самом деле независимы и самодостаточны режимы в Сухуми и Цхинвали и способны ли они прожить без финансовых дотаций РФ?
Если Россия
военными базами в Абхазии и Южной Осетии сдерживает Грузию, то
в чем тогда смысл победы Иванишвили?
И почему Москва до сих пор не нормализовала отношений с Грузией под своего ставленника? Например, из Тбилиси уже даже звучат извинения за Август-08
(правда, не понятно, за что грузины должны «извиняться» перед россиянами?),
сделано ряд шагов навстречу дружбе с РФ. Но дружбы по-прежнему нет, а территориальный вопрос вообще вынесен за скобки переговоров. И вообще: о какой грузино-российской дружбе может идти речь, если у обеих стран нет взаимодоверия? Как ни крути, но «дружбы», сдерживаемой военными базами, не бывает.
Если территориальный вопрос
не ключевой в грузино-российских отношениях
(как в этом пытаются убедить Москва),
тогда
почему до сих пор в пользу нормализации не сыграло возобновление поставок грузинского вина, «минералки» на российский рынок?
Если вся проблема в двусторонних отношениях сведена лично к президенту Саакашвили –
что изменится после президентских выборов в октябре 2013 года? Что конкретно РФ предложит для реальной нормализации отношений с Грузией из того, что не предложила до сих пор?
Есть все основания полагать, что ничего не изменится вообще. Так, в чем же тогда смысл победы «пророссийского» Иванишвили? И не означает ли, что скоро Иванишвили станет для РФ таким же как и Саакашвили?
Не меньше вопросов и к позиции по «замороженным конфликтам».
Если Россия в Абхазии и ЮО выступает в качестве миротворца –
между какими из воюющих сторон?
Между абхазами и грузинами? Но Россия на данный момент сама находится противоборствующей стороной по отношению к Грузии. И по большому счету, Москва давно не справляется с функциями «миротворца». Например, предыдущие пятнадцать лет «миротворческих» усилий привели к конфликту Августа-08, а после этого РФ прямо стала в защиту одной из воюющих сторон. Грузино-абхазский конфликт и сейчас по-прежнему не исчерпан, а значит, по логике, должны быть снова нужны миротворцы-посредники. Но где их взять? Более того, после Августа вопрос о миротворцах и интернационализации конфликта вообще никогда не подымался.
Если грузинский территориальный раскол был спровоцирован для втягивания Грузии в евразийскую интеграцию, тогда почему Сухуми и Цхинвали по-прежнему в стороне от этих процессов? В частности, ни Абхазия, ни ЮО до сих пор не приглашены ни в ТС, ни в ЕЭП.
По сути,
в Москве сейчас просто не знают,
что делать по отношению к Грузии и ограничиваются общими фразами о дружбе и восстановлении отношений. Отчасти здесь сказывается недостаток информации из региона. Более серьезная проблема – дефицит политического влияния. В этой тупикой ситуации РФ остается только ждать. Прежде всего, ждать окончания грузинских президентских выборов, когда уйдет со своего поста президент Михаил Саакашвили и ему на смену, скорее всего, придет ставленник «Грузинской мечты»
(с учетом того, что нынешняя правящая команда уже поспешила зачистить под себя все политическое поле страны).
Но что изменит это ожидание? И что изменится во внешней политике Тбилиси после ухода президента Саакашвили? Тем более, что премьер Иванишвили ранее уже неоднократно говорил, что Грузия по-прежнему сохраняет курс на евроинтеграцию и вступление в НАТО.
Не ожидается также
никаких позитивных изменений
в отношениях Тбилиси и Сухуми (Цхинвали). Они по-прежнему признаются официальной грузинской властью как «оккупированные территории». Правительство Иванишвили, разве что, снизил размеры штрафов за пересечение оккупационной «границы».
Так о каком же восстановлении отношений между Грузией и Россией на этом фоне может идти речь?
Итого:
конфликтный потенциал в отношениях между Москвой и Тбилиси, скорее всего, сохранится и в будущем.
Кстати, Россия, со своей стороны,
к конфликтным сценариям готовится.
Для этого в Абхазии и ЮО по-прежнему стоят российские военные базы. И на Северном Кавказе также наблюдается сосредотачивание российской военной силы.
Кризис миротворцев.
Миротворческие миссии в регионе могли бы выполнить
Евросоюз,
его институции (Совет Европы, ОБСЕ),
Украина.
Пытались также вклинить свое «посредничество»
Беларусь
и
Казахстан.
Однако ни одна из миротворческих «линий» так и не удалась. Почему?
Во-первых,
коллизия интересов основных геополитических игроков –
России и США.
С одной стороны,
Россия
всегда ревностно рассматривала Кавказ как сферу своих первоочередных приоритетов и в частности, всячески препятствует любым форматам интернационализации конфликтов. Причем без разницы, кого пускать в посредники: хоть ЕС или Украину, хоть Беларусь или Казахстан.
С другой стороны,
США,
которые,
во-первых,
хотят сохранить доминирование над Европой в том числе в кавказской политике, и,
во-вторых,
хотели бы видеть укрепление в регионе позиций не ЕС, а прежде всего, Турции.
Во-вторых,
Евросоюз прежде, чем пытаться проводить свою кавказскую политику, столкнулся с дефицитом информации о (из) регионе. По сути, европейцам многое приходилось начинать с нуля, преодолевая конкуренцию со стороны США, РФ и понятные ментальные отличия.
Причем Брюсселю было сложно ориентироваться даже в реалиях стран Южного Кавказа, исследовании тамошней местной специфики, а то, что происходит в Сухуми и Цхинвали, тем более, осталась «сплошной тайной».
Кстати, Украина столкнулась с той же проблемой. Киев установил хорошие отношения с каждой из стран региона (Грузией, Азербайджаном и Арменией), но для посредничества важно также знать и информацию по другой берег Псоу (Лиахви).
Впрочем, это не единственная проблема. Например, в приднестровском конфликте у Киева есть ряд инструментов: и хорошие знание местной ситуации, и набор политических инструментов, и даже экономические рычаги, и многолетний опыт урегулирования (вместе с достижениями и допущенными ошибками). Тем не менее, как видим, «украинский план» по ПМР тоже бесперспективно завис.
В-третьих,
Европа и Украина
сейчас вынуждены больше смотреть на внутренние проблемы. Брюссель смирился с доминированием США, Украина вынуждена осторожно оглядываться на Россию. Надлежащих условий для независимого посредничества у обоих игроков нет.
Таким образом,
к настоящему времени посреднические миссии на Южном Кавказе фактически полностью провалены. Что, в свою очередь, позволяет сделать прогноз: при сохранении тенденций накопления конфликтного потенциала имеются все предпосылки для возобновления боевых действий в регионе.